«Рассказы»: пищевая цепочка

Лучшая комедия об абсурде в России, где взятка инспектору ГИБДД, пройдя через руки врачей и военных, оказывается в руках Путина

За моей спиной в кинозале девушка рассказывает своей подруге, что смотрит «Рассказы» уже второй раз — и не прочь пойти в третий и четвертый. Сарафанное радио в блогах и курилках у «Рассказов» действительно восторженное — уже издалека ясно, что своему зрителю они действительно нужны. Фильм сплошь о том, о чем люди обычно и говорят. Говорят о свадьбе «не как у всех» и жизни «как в Европе». О коррупции уровня «они уже с ума посходили». О том, что где-то пропала девочка и полиция даже к экстрасенсам обратилась. О том, что нынешние школьники думают, что Дзержинский — это писатель. И так далее. Из всего этого в «Рассказах» складывается абсурдная комедия довольно безвыходного положения.

Справка: «Рассказы» (Россия, 2012) — комедия абсурда, триллер, сатира. Четыре истории о современной России. Режиссер — Михаил Сегал («Франц + Полина»). В ролях — Андрей Мерзликин («Брестская крепость»), Игорь Угольников («Ширли-мырли»). 105 мин. 18+.

В обрамляющей истории, связывающей четыре новеллы фильма, бритоголовый начинающий автор несет в лощеный офис столичного издательства рукопись, озаглавленную просто «Рассказы». Рукопись отправляется в мусор, оттуда ее достает секретарша — почитать. Потом кипа листов попадет к редактору, уборщице и так далее. Каждый читает по одному рассказу — и вдруг обнаруживает, что это про него и написано.

Режиссер и сценарист фильма Михаил Сегал сам, кстати, тоже однажды выпустил сборник прозы. А еще был театральным режиссером в Орле, год учился во ВГИКе, был плодовитым клипмейкером (снимал для «Касты», «БИ-2», «Ночных снайперов», «Сплина»). В кино дебютировал драмой «Франц + Полина» (история любви эсэсовца и девушки из оккупированной деревни), затем снял имевшую фестивальный успех короткометражку «Мир крепежа» — она стала первой новеллой «Рассказов».

В первой новелле невеста ведет переговоры со свадебным тамадой. «Мы хотим не как у всех… по-европейски!». Абсурд диалога набухает — и вдруг оказывается, что тамада может расписать не только свадьбу, но и дальнейший жизненный сценарий: рождение детей, первые супружеские измены (тут же на кастинг вызваниваются две школьницы, которые как раз дозреют) и финал («Могу предложить даты 2050 и 2055»).

Вторая новелла могла бы стать авангардом кампании Навального. Герой — пачка денег, которая, начавшись с пары купюр за липовый техосмотр, пухнет, переходя из рук в руки в приемных вузов и военкоматах.

Окунается в дерьмо и сушится на подоконнике, а потом обращается из стыдного наличного в неуловимый безналичный расчет. Одиссея грязной денежки завершается в резиденции, где услугу за услугу (голоса «за стабильность» на выборах в обмен на продолжение губернаторской карьеры) оказывает уже вкрадчивый, спортивный (только что с коня) президент в белых штанах. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но это чуть ли не первый глава государства в отечественном кино, в котором четко узнается конкретный Путин.

Третья новелла — шизофренический триллер, в котором разыскная группа, идущая по следу пропавшей девочки, посылает самого чувствительного милиционера за экстрасенсом. Экстрасенс оказывается пожилой библиотекаршей в берете. Свои прозрения она излагает высокопарным стихом — а следователь переводит его на русский матерный оперативникам. Во всем квартете эта история одновременно самая смешная — и самая апокалиптическая: триллер об охоте на педофила оказывается метафорической балладой о конце русской культуры.

И, наконец, в последней новелле немолодой деятель богемы умудряется обаять юную деву с ухоженными волосами до пояса и красной машинкой в кредит. Они занимаются сексом в туалете ресторана и на мохнатом ковролине; сигналом к буйству плоти каждый раз оказывается фраза «Нам надо больше разговаривать!».

Разговорившись однажды, интеллигент обнаруживает в девичьем уме бездну, в которую провалилась история России: остались только сталинские «перегибы, когда кого-то арестовали», и война, в которой погибло «много тысяч», а немецкие танки дошли почти до подмосковной ИКЕА.

Объединяющая чуть ли не все знаковые фильмы нового российского кино тема бессловесности, утраты способности к диалогу тут отливается в емкий мем «О чем с тобой трахаться?». Впрочем, это единственная новелла, в которой режиссеру и сценаристу Сегалу слегка отказывают вкус и точность. Ведущий допросы в койке о сталинских репрессиях и его нимфетка с наморщенным лобиком примерно поровну неприятны. Впрочем, «Рассказы» вообще неприятное кино.

Не в смысле — плохое (оно, на самом деле, отличное). А в смысле неприятное по сути высказывания. «Рассказы» абсолютно дружественны зрителю, в том числе и избегающему того, что называют «чернухой» и «арт-хаусом».

Они смешат и удивляют, пересыпают точными деталями из жизни, у них есть — явно набитое режиссером на клипмейкерстве — умение быть динамичными и выжимать из каждого кадра по максимуму. Плюс режиссер Сегал находит идеальный баланс между узнаваемостью реальности и переводом ее на язык кино: не глянцевая поделка об абстрактных офисах и кафе, но и не обшарпанная картинка а-ля «домашнее видео», а действительно кино — и действительно о нас. При внешней ладности картинки «Рассказы» напористы и агрессивны в звукорежиссуре: бравурная музыка и нарастающий на заднем плане тревожный гул пугают усиливающимся ощущением катастрофы. Чем дальше, тем больше похоже на тот жуткий момент, когда — по концентрации странностей — понимаешь, что происходящее — сон, но проснуться не можешь и со страхом ожидаешь, что может приключиться любая жуть — раз это сон.

«Рассказы» — это кино об абсурде, который нарочно не придумаешь, дикость которого все осознают — и притом принимают как должное.

Весьма знакомое российскому зрителю чувство (а прочим зрителям «Рассказы» противопоказаны — они явно непереводимы). Чем дальше, тем больше понимаешь, что кино — о политике: когда в последних кадрах рэпер Влади из группы «Каста» (играющий собственно писателя, принесшего в издательство «Рассказы») читает рэп-версию «Интернационала», понимаешь, что и первую новеллу про нервную невесту, маниакально желающую предсказуемости и стабильности, и, кажется, продающую за них душу, тоже можно читать как политическое высказывание.


Елена Полякова
Кадры из фильма — kinopoisk.ru

читайте также

  • В эфире
  • Популярное
Реклама