«Третий лишний»: его мягкий и мохнатый

Комедия о мужском инфантилизме, из-за которого девушкам приходится ложиться в постель с говорящими плюшевыми медведями

Вероятно, не одной девушке приходилось задаваться вопросом: в какой вообще стране дураков ее бойфренд откопал своего лучшего друга? Странного настолько, что у науки нет объяснения этому феномену; с головой, набитой синтепоном и дурацкими планами на вечер? Героиня комедии «Третий лишний» тоже вопросом задается. Но в ее случае все особенно запущено: друг действительно набит синтепоном, потому что он — плюшевый медведь. И притом — говорящий. А также — сосущий пиво, курящий дурь, хамящий направо и налево, да еще и весьма похотливый.

Справка: «Третий лишний» (Ted; США, 2012) — комедия, в которой отношения инфантильного героя и его невесты постоянно ставит на грань краха говорящий (а также похотливый, пьющий и курящий) плюшевый медведь. Режиссер — Сет МакФарлан («Гриффины»). В ролях: Марк Уолберг («Ночи в стиле буги»), Мила Кунис («Черный лебедь»). Бюджет — 50 млн долларов. 106 мин.

Начинается кино с умильных заснеженных картинок из детства героя, озвученных сладким голосом за кадром: «Стояла та чудесная пора, когда вся бостонская детвора собирается вместе, чтобы побить еврейских детей». То есть стояло Рождество. И маленький Джон Беннет, с которым никто не хотел играть, от отчаяния загадал желание: если б только найденный под елкой плюшевый медведь Тед ожил, заговорил и стал верным другом на всю жизнь. «А, как известно, на свете нет ничего сильнее желания, загаданного маленьким мальчиком, — продолжает сказочник за кадром. — Разве что вертолет «Апач»… крутейшая машина смерти».

И мишка — под истерический визг родителей Джона, а потом и экзальтированные вопли «Чудо!» проповедников в телевизоре, — ожил, заговорил и заморгал стеклянными глазами, сильно приумножив (вообще свойственное его плюшевому племени) обаяние.

Вначале говорящего медвежонка тащили на все ток-шоу и обложки журналов. Потом он ушел в забвение, — где покоятся бойз-бенды и прочие звезды 80–90-х годов. Прошло двадцать пять лет, за которые Джон Беннет не слишком преуспел во взрослении: он сбегает с работы, чтобы попить пивка, и дарит своей девушке Лори на годовщину сережки из супермаркета в коробочке — возмутительно и оскорбительно похожей на ту, в которой боги брака обычно посылают обручальное кольцо. Впрочем, больше всего Лори огорчает присутствие братишки-мишки, из-за которого третьим лишним в жизни Джона оказывается как раз она сама.

Ну а мишка в их доме благоденствует. Пьет пиво на диване перед телевизором, тут же укуривается и вызывает шлюх (шлюх зовут Вики, Кристина, Барселона и Совиньон Бланк).

Приводит на ужин подружку — каблукастую пэтэушницу-кассиршу, трактующую все незнакомые слова как матерные и в качестве последнего аргумента в споре выкрикивающую: «Я, между прочим, рожала!». В общем, жить с этим тандемом впавшего в детство Джона и его медвежонка у Лори больше сил нет. И она ставит условие: или он, или я. Но тут становится не до выяснения отношений: на мишку открывает охоту призрак былой славы — в лице чокнутого поклонника с трепещущими усами по моде 80-х годов. И явно маниакальными намерениями.

Издалека «Третьего лишнего» можно по ошибке принять за очередную безликую романтическую комедию: придуманное российскими прокатчиками серенькое застиранное название тому поспособствует. Впрочем, если присмотреться, обнаруживается многообещающая подробность: «Третий лишний» (в оригинале просто «Тед») — дебют режиссера Сета МакФарлейна в большом кино, известен же МакФарлейн больше всего по циничному мультсериалу «Гриффины». Дебют вышел столь же циничным и вообще отличным — смешным, по-житейски понятным и в меру трогательным. По сути дела, «Третий лишний» — рождественская комедия, скроенная по всем законам жанра. То есть — с непременным спасением души (персонажей, да и зрителей) в финале. То, что она не щадит никого и топорщится шутками про секс, 11 сентября, геев и евреев, в общем-то, работе этих законов жанра не мешает. Удивляться тут особо нечему. Кино, в котором цинизм и физиологическая правда жизни взбиты с вечными ценностями и припадками сентиментальности, — и есть основной тренд американского кино последних лет: удачные фильмы, которые останутся в головах и учебниках, как правило, такие и есть.

Если вкратце, «Третий лишний» — это как «Малыш и Карлсон», пересказанный языком «Мальчишника в Вегасе» (и обретший на американских хлебах отменное румяное психическое здоровье — вместо все более понятной с годами темноватой неоднозначности в книге Астрид Линдгрен).

В кино много аллюзий на разные поп-культурные явления (от «Сумерек» до певицы Норы Джонс, которая появляется в роли самой себя — перепихнувшейся с мишкой в гардеробе). Далеко не все аллюзии будут понятны у нас. Но это второстепенно по отношению к абсолютной универсальности анекдота про Винни-Пуха, зовущего Пятачка на оргию. Остроумное надругательство над символами детской невинности — обычно беспроигрышный ход, вызывающий радостный гогот и у взрослых, и у детей, и у тех, кто в тридцать пять лет еще не определился, куда себя относить. Ну а граждан, которых такие вещи возмущают до судебных исков и запросов в Госдуму, авторы «Третьего лишнего» выводят в виде усача-любителя попсы 80-х годов, который растит сына-садиста, сам маньячит под покровом ночи, но задыхается в праведном гневе, услышав сквернословие.


Елена Полякова
Кадры из фильма — kinopoisk.ru

читайте также

  • В эфире
  • Популярное
Реклама