«Прометей»: свои среди Чужих

Фантастический боевик об ученых, ищущих в космосе Бога, а нашедших злобных гигантов, которые и создали наше человечество

Режиссер Ридли Скотт, повелитель гладиаторов и бегущих по лезвию, вернулся с (издалека видно) грандиозным проектом «Прометей» в космическую фантастику, где он уже лет двадцать не бывал. Причем возвращается в большой космос сэр Скотт как раз в те районы галактики, где рыщет его незабвенный Чужой. Короче, для любителей фантастики «Прометей» — это как воссоединение «Битлз» на небесах. Изначально о новом фильме говорили как о предыстории «Чужого». Потом создатели опровергли связь, заявив, что у них выросла совсем другая история. На деле же оказывается, что у «Прометея» много параллелей с «Чужим», а ближе к концу связи так и полезут из распоротого брюха.

Справка: «Прометей» (Prometheus; США, 2012) — космическая фантастика о группе ученых, которые ищут на других планетах истоки земной цивилизации, а находят угрозу человечеству. В ролях: Нуми Рапас (шведская «Девушка с татуировкой дракона»), Майкл Фассбендер («Стыд», «Джен Эйр»), Шарлиз Терон. Режиссер — Ридли Скотт («Чужой», «Гладиатор»). Есть 3D-версия. Бюджет 130 млн долларов. 123 мин.

«Прометеем» (естественно, символически — в честь титана, который подарил людям огонь и тем прогневил богов) в фильме зовут исследовательский космический корабль. Миссия корабля — проверить теорию, которую главная героиня, молодая и симпатичная археолог Элизабет Шу вывела из совпадения сюжетов наскальных рисунков на разных континентах. Тысячи лет наши предки выцарапывали одно и то же: человекоподобный гигант указывает поклоняющимся ему первобытным землянам на звезды. «Они хотят, чтобы мы их нашли», — решает Элизабет, вычисляет созвездие, соответствующее рисунку, — и добивается снаряжения экспедиции. «Прометей» прибывает на планету с грандиозными и совершенно мертвыми пейзажами.

В явно рукотворных катакомбах исследователи обнаруживают остатки и останки иной цивилизации. А потом начинают находить и признаки чужеродной жизни — то в показаниях радаров, то в собственных организмах.

Встреча с теми, кто был очевидцем (или инициатором) зарождения человеческого вида, для Элизабет — вопрос веры. Она надеется получить подтверждение существования бога. Собственно в качестве топлива фильм и заправлен страстью и тоской вопросов: есть ли у нас создатель, и если есть — он за или против нас? На первый взгляд, по-детски религиозная женщина-ученый — персонаж довольно нелепый. Но вообще-то Элизабет — космический посол, довольно репрезентативно отражающий состояние человечества, которому приходится как-то притирать друг к другу (вежливо сглатывая противоречия и парадоксы) современные представления о мироустройстве и морали — и религию.

Впрочем, к сценарию и героям остаются другие вопросы: многое в истории остается зрителю на додумывание, а персонажи местами ведут себя вопиюще нелогично. Есть тут моменты, которые как-то сразу обрушивают зрителя с неба на землю, в скептическое недоумение. Например, в прологе фильма пришелец-полубог насмерть травится йогуртом на берегу доисторической реки.

Одет он при этом в застиранные, земного покроя трусы, которые своей нелепостью ужасно мешают настроиться на торжественные мысли о таинстве зарождения жизни на нашей планете.

Впрочем, именно философский груз не дает «Прометею» быть по-настоящему мощным. Утробный ужас от столкновения с новыми разновидностями смерти и борьба персонажей за выживание оказываются несколько второстепенными — по отношению к одержимости героини поисками истины. В итоге, с самого донышка дикого кошмара тут выбираются с воплями, кровищей и слизью — но как-то чересчур быстро и даже без особых потрясений.

«Чужой» и «Чужие» были про женщину, движимую инстинктом самосохранения, материнским инстинктом и просто яростью, — и трепали зрителю те же самые инстинкты. «Прометей» же определенно понравится в качестве аргумента тем, кто не любит шибко умных теток, — слишком уж дорого обходится любознательность героини.

В итоге остается не великий фильм (которого некоторые, наверное, все-таки от «Прометея» робко ждали), но кино, которое все-таки настигает зрителя — отдельными точечными уколами абсолютно совершенных моментов.

Совершенство, например, тут — андроид Дэвид, обслуживающий корабль «Прометей». Андроида играет Майкл Фассбендер — и нет ничего, что было бы ему более к лицу, чем истекать вместо крови белой синтетической жидкостью. Мечтательный андроид, от вопросов которого «зачем меня создали?» человечество отмахивается, занятое собственными религиозными исканиями, — это, конечно, старый трюк. Но в руках мастера он по-прежнему работает. (В «Прометее» есть и грандиозные песчаные бури, и незабываемо жуткая операция, которую героиня делает сама себе.) Но самым крутым в итоге оказывается мирный эпизод, в котором этот космический бытовой прибор — с лицом главного кинокрасавца нашего времени — тихонько развлекается катанием на велосипеде по пустому кораблю и прихорашивается перед зеркалом.


Елена Полякова
Кадры из фильма — kinopoisk.ru

читайте также

  • В эфире
  • Популярное
Реклама