«Дели Таймс»: сокровище педа

В частном секторе на Выборной появился шедевральный ресторан индийской кухни

  • «Дели Таймс» — хоть с виду и непрезентабелен, предлагает экстраординарное кулинарное приключение
    «Дели Таймс» — хоть с виду и непрезентабелен, предлагает экстраординарное кулинарное приключениеВсе фотографии

На первый взгляд, это событие — из разряда «летающая тарелка приземлилась рядом с оперным театром»: в частном секторе на улице Выборной, по дороге к НГПУ, появился ресторан «Дели Таймс», открытый настоящим индийцем и являющий собой аутентичнейшую индийскую харчевню. Впрочем, по трезвом размышлении приходишь к выводу, что парадокса здесь вовсе нет. «Дели Таймс» — ресторан не в русском, но именно в индийском понимании: большинство рестораций в Индии как раз и представляют из себя такие небольшие забегаловки посреди пестрой разрухи — грязные, подобно ракшасам, шумные и наполненные дурманящим запахом специй. В новосибирской индохарчевне пока чисто, в каждой мелочи здесь отчетливо различается индийский взгляд на мироустройство — думается, что несмотря на удаленность от центра, она может составить конкуренцию «Кардамону». И если «Кардамон» — туристическая стилизация, то «Дели Таймс» — оригинал, расчетливое и прагматичное творение индийского предпринимателя средней руки.

Справка: Ресторан «Дели Таймс» появился весной 2010 года на ул. Выборной, 59 в маленьком одноэтажном здании рядом с Морозовскими банями и школой № 38. Расположен он в частном секторе по дороге к НГПУ (остановка «Школа № 38»), в 15 минутах ходьбы от храма Михаила Архангела на ул. Большевистской. Вместимость — около 50 человек. Индийская кухня, большой выбор горячих вегетарианских блюд (более 30), а также мясные блюда из курятины и ягнятины (около 40). Средний чек — 500–600 рублей полноценного обеда на одного человека, однако можно сытно поесть и за 300 руб.

Пустой зал и деревенский запах, тихий клип из индийского кинофильма, фотообои с Тадж-Махалом, полутьма, простенькие столы с вишневыми скатертями и посуда из IKEA. А вот и хозяин. Сам подходит к столу, вежливо здоровается и предлагает меню, в точности повторяющее меню большинства северо-индийских кафе, не по-сибирски разделенное на вегетарианское и мясное. Родом он из Амритсара, столицы сикхского штата Пенджаб (там у него раньше было два кафе), но сам он не сикх, а индус. По индуистским храмам не скучает — говорит, что ему вполне достаточно местных православных, чтобы почувствовать божественную силу, которая, впрочем, кроется внутри человека.

Несколько минут разговариваем о религии, мантрах и обсуждаем меню. Говядины и свинины здесь нет, зато есть курятина и ягнятина (большие порции 600 г по 350–400 руб., порции поменьше — от 250 руб.).

Матте панир, самое популярное блюдо в дхабах Северной Индии, насыщает не столько за счет количества, сколько за счет богатства и насыщенности вкуса
Изучив меню, решаю попробовать, как в Сибири готовят самые типичные для Индии блюда. В результате мы с другом заказываем похлебку дал шорба (150 руб.), горячее матте панир (250 руб.) — оба блюда по нашей просьбе делят на две тарелки (советую воспользоваться этим трюком, это помогает сэкономить деньги и более полно узнать вкусовую палитру Индии), — а также пирожки самоса (100 руб. за пару) и чай масала (50 руб.). 600 рублей — сумма немаленькая (а для вегетарианского меню — вдвойне!), в Индии на такие деньги можно обеспечить себя на два дня полноценной едой, жильем и чарасом.

Чай масала принесли через 2–3 минуты. Делают его здесь неплохо, но получается он водянистым — видимо, сказывается качество сибирского молока: отдает сгущенкой, и собственно масалы (смеси из 10–12 специй, включающих кардамон, гвоздику, корицу и др.) в нем малюсенькая щепотка. На родине же чай масала (индийцы его называют «тшай») жирный и густой. Типичная картина: Нью-Дели, 6 часов утра, мужчины-бедняки выползают на улицу, собираются вокруг большого грязного котла и неторопливо смакуют напиток — чашечки крохотные, но в желудке уже что-то есть. На то, что мы привыкли понимать под чаем, это не похоже — заварка черного чая почти не чувствуется, зато молоко, имбирь и масала растекается по всему телу приятным теплом.

Вскоре официантка — в отличие от хозяина, весьма угрюмая, — принесла дал шорба — чечевичную похлебку, родственницу тому библейскому супу, из-за которого Исав продал Исааку свое первородство. Шорба — блюдо бродячее, изначально вегетарианское, известное в разных кухнях и вариациях (от Индии и Средней Азии до Сербии и даже Судана) как шурпа, шурбо и чорба. В «Дели Таймс» его приготовили чертовски вкусно, однако далеко не каждый желудок сможет воспринять такой суп адекватно: остросладкое сочетание из томатов, гороха, масалы, зиры и чили для неподготовленных дегустаторов чревато изжогой. Впрочем, в отличие от индийских аналогов сибирский дал шорба можно даже назвать нежным.

И наконец вслед за чечевичным супом мой живот атаковал еще один остросладкий танковый дивизион: матте панир, самое популярное блюдо в дхабах (недорогих кафешках) штатов Химачал-Прадеш, Уттар-Прадеш, Уттаранчал и Пенджаб.

Интерьер здесь лаконичен, соли и перца на столе нет — все специи с избытком содержатся в блюдах
Панир — свежий сыр, который в качестве полуфабриката используется в десятках блюд, — здесь обжарен вместе с соусом карри. Вкусовой бомбой здесь, как и в дал шорба, служат зира и чили, за которыми опять-таки сложно различить нюансы. Это жирно пахучее коричневое варево индийцы предпочитают запивать чистой водой, в «Дели Таймс» я об этом позабыл, и постфактум живот томился от тяжелого, но аутентичного чувства. И финальным аккордом, после которого я понял, что организм мой более не выдержит, стали дальние родственники самсы — вегетарианские (картошка, горох, извечная зира) слоеные пирожки самоса, вполне приличных размеров, с дивным соусом из пахты, мяты и других специй.

Отправившись в туалет, я мысленно реанимировал в себе смертный ужас, который ощущает путешественник в рядовых индийских клозетах, однако все оказалось чинно и чисто, со сладковатым запахом деревенского сортира, смешанным с освежителем. По пути обратно заглянул на кухню. Там, рядом с открытой печкой, сидел скучающий повар-индиец, в глазах его читалась тоска по родине.


Владимир Иткин
Фото Евгении Брыковой


читайте также

  • В эфире
  • Популярное
Реклама