«Интернэшнл»: жестокий финанс

В новый триллер от режиссера «Парфюмера» вошла одна из лучших перестрелок в современном кино

  • Стильная и брутальная перестрелка в середине — мощный козырь, перевешивающий слабости «Интернэшнл»
    Стильная и брутальная перестрелка в середине — мощный козырь, перевешивающий слабости «Интернэшнл»Все фотографии

У «Интернэшнл» — многообещающий набор имен в резюме. Клайв Оуэн («Город грехов», «Дитя человеческое», «Пристрели их») — один из лучших среди насупленных и небритых, похмельных на вид ангелов справедливости. Наоми Уоттс («Маллхоланд Драйв», «Кинг-Конг») — хорошая подружка для главного героя. Режиссер Том Тыквер до этого снимал исключительно фильмы, которые, понравившись или не понравившись, врезаются в память целыми кусками, как расколотое стекло («Беги, Лола, беги», «Принцесса и воин», «Рай», «Парфюмер»). Чтобы устроить бешеное по динамике и адреналину кино в «Лоле», Тыкверу не потребовалось взрывать Берлин — поэтому ясно, что «Интернэшнл» за глаза хватит бюджета в 50 млн долларов, чтобы от него не раз захватило дух.

Агент Интерпола Луи Сэлинджер (Клайв Оуэн) уже давно и упорно дергает за ниточки, ведущие к крупному банку, подозреваемому в сотрудничестве с организованной преступностью. Под ноги ему то и дело вываливаются то убитый коллега, то мертвый банкир. Постепенно Сэлинджер осознает, что следы ортопедического ботинка (отпечатки которого обычно находят на месте каждого нового преступления) ведут не столько к коррупции в отдельно взятом банке, сколько к неутешительной сущности миропорядка в целом…

В интервью создатели «Интернэшнл» называют источником вдохновения великие параноидальные триллеры 1970-х — «Марафонца», «Три дня Кондора» и так далее. Как сейчас нервозность и неуютность 70-х выкристаллизовывают из «Трех дней Кондора», так и «Интернэшнл» весьма пригодится потомкам, интересующимся духом нашего времени. В конце концов, это — история про банкиров, запускающих холеную руку в войны и политику по всему миру, контролирующих все: от полицейских расследований до судебных процессов.

И эта история идеально созвучна нарастающему даже у людей, сроду не интересовавшихся биржевыми сводками, недоумению — что пошло не так с мировыми финансами? Кто ухитрился все испортить?

Действие перемещается из Милана в Нью-Йорк...
Но параноидальный страх перед мировым злом в «Интернэшнл» еле жив. Диалоги и агентурно-заговорщицкие дела в фильме упорно клонятся в сторону пионерской повести про шпионов: речь персонажей неправдоподобна, зато возвышенно-пафосна. Опытный агент, героиня Наоми Уоттс в ужасе распахивает глаза, услышав, что война — для кого-то дело прибыли (можно подумать, что барышню по ошибке завербовали только вчера, а до этого она шила платьица для той-терьеров). Клайв Оуэн — в идеальной для него роли — тоже местами переигрывает в праведном возмущении до ощутимой фальши.

Карикатурность проклятых буржуев-банкиров подчеркивается веером разнообразных акцентов (зло же — международных масштабов), и это усугубляется утрированным русскоязычным дубляжом. Время от времени появляется совсем уж мультипликационный африканский гость с манерами диктатора-людоеда, ищущий денег на переворот в своей демократической республике. А на конспиративных встречах не хватает только журнала «Огонек» и букета гвоздик.

Равнодушие к сюжету и режущие ухо диалоги подтачивают, но не могут разрушить окончательно убедительную атмосферу «Интернэшнл». Кажется, что Тыкверу вообще неинтересно снимать разговорные-переговорные эпизоды. Зато у него великолепное чувство погони, измотанности от бессонных ночей и самого воздуха большого города — муравейника из стекла, бетона и уличной толпы.

Вырвавшись на улицу, фильм немедленно обретает нужный ритм и дух. Герои «Интернэшнл» (особенно — Оуэн) прекрасны, когда они молчат и не выражают нахмуренными бровями беспокойство за судьбы мира, а действуют на чистых инстинктах. Смешиваются с миллионами жителей и гостей Нью-Йорка, Милана и Стамбула. Молча, торопливо пробираются через толпу за объектом слежки, грозящим вот-вот навеки выскользнуть из рамки кадра. Или бегут через оживленный дорожный трафик. Или стреляют.

...а затем в Стамбул — и чуть ли не все персонажи разговаривают с акцентом
Долгую раскачку фильма, который чуть ли не час отказывается бросить зрителю действительно соблазнительный крючок, пафосные и неправдоподобные диалоги — все это можно потерпеть ради потрясающей перестрелки в музее Гуггенхайма во второй половине фильма.

Раскручивающаяся по гигантской спирали галереи музея, разносящая вдребезги экраны с видео-артом, стеклянный потолок и туристический покой перестрелка — в смысле искусства крутого боевика — стоит уха Ван Гога. Или уха Клайва Оуэна. Давно экшн-герои не устраивали такой великолепный по напору и стильной хореографии погром во имя справедливости.

Ну, а самой остроумной находкой сценария оказывается то, что в итоге победителем выглядит не борьба за правду, не циничная геополитика, а, казалось бы, несовременная вендетта с лаконичной репликой по-итальянски. По стамбульской крыше проходит тень крестного отца и небрежно смахивает вроде бы актуальную, но совершенно неубедительно поданную конспирологию «Интернэшнл».


Елена Полякова

читайте также




  • В эфире
  • Популярное
Реклама

Опрос

Вы ходите в театр?