А. Кислицин: «Я как бешеная собака»

Популярный мим доводит зрителей до слез и называет своих партнеров «телами»

  • Андрей Кислицин любит, чтобы зрители на его спектаклях плакали сквозь улыбку
    Андрей Кислицин любит, чтобы зрители на его спектаклях плакали сквозь улыбкуВсе фотографии

Андрей Кислицин — автор театра «МиМО» и, как его окрестили местные СМИ, главный мим города — поставил новое шоу «Последний Арлекин», на котором зрители плачут. Андрей известен в городе по всевозможным уличным перфомансам, популярному спектаклю «Письма Богу» и шоу «Понты мима». После возвращения из Канады (там Кислицин работал в цирковом шоу «Ниагара») его выступления в основном проходят на сцене кабаре-кафе «Бродячая собака». О своих грандиозных планах популярный мим рассказал корреспонденту НГС.РЕЛАКС после премьеры «Последнего Арлекина».

Ты сделал новое шоу «Последний Арлекин»…

Это — мое первое НЕ шоу. «Понты мима», «Постебушки» — шоу, а здесь я решил сделать настоящий театр. Соскучился я по нему. Мечта — выступить на фестивале «Вертикаль» в Питере у Адасинского. (Антон Адасинский — руководитель театра DEREVO. — И.К.). Сейчас есть предложение от клоунессы Натальи Фиссон из питерского театра «Комик-трест» сотрудничать с ними. Правда, «МиМО» я уже не брошу.

Сколько вас сейчас в «МиМО»?

Всегда — трое. Больше почему-то не получается. Если это — уличный проект, то призываю еще какие-то тела в мои идеи. (Смеется.) Я их называю «телами» — танцоров, еще кого-нибудь. Порой человек двадцать в моих перфомансах участвует. Многие не выдерживают быстрого ритма, теряются. Один Ефим Петрунин, студент театрального института, не потерялся. Он — самородок!

Из чего состоит новый спектакль?

Из двух фрагментов спектакля «Письма Богу» — «Дракон» и «Она ушла». Я взял вечное — есть какие-то этюды, которые ты боишься потерять, переносишь из спектакля в спектакль. А остальное — процентов девяносто — новое. Появились новые идеи, особенно после мастер-классов Адасинского. Там мне круто вправили мозги!

Как?

Приезжаешь к нему в Питер, занимаешься три дня по семь часов непрерывного тренинга… Адасинский вообще не устает! И ты за ним стараешься тянуться. Я сейчас, например, вообще не смотрю телевизор. Не могу. Специально отключаю от себя те моменты информации, которые мне не нужны. Беру только вечное. Например, просят меня: давай поставим спектакль про реперов. А у меня в мозгу: «Пум! Низзя! Нельзя ставить спектакль про реперов». Мне интересно то, что было вчера, сегодня, завтра. Мой персонаж в спектакле влюбляется в луну, облако, фонарный столб, куклу…

Так же делает и Вячеслав Полунин — у вас схожая философия.

Я думал, почему же «сНЕЖНОЕ шоу» Полунина так долго живет? И вот я понял: он свои лучшие миниатюры превращает в классику — каждый жест. И опять же всегда говорит о вечном… Мне общий интеллект сейчас не нужен, иначе бы мое дело пострадало. Я же в тело загоняю сказку. Абсолютно отрешен от всего, что происходит вокруг: курс доллара, кто выиграл в шахматы в этом году… Я ни разу не видел «Дом-2». И счастлив!

Такой информационный вакуум не мешает жить в обществе?

В чем-то жертвовать собой ради искусства — один из принципов этого мима
На самом деле это — круто! Вот у Адасинского нет даже сотового телефона. Он его ненавидит. Вот многие удивляются моей пластике. А у меня просто горизонты сбиты — я выражаю свои эмоции не словами, а какой-то непонятной энергетикой. Вот поэтому на премьере во время спектакля был маленький мальчик, который сидел уреванный.

На твоей премьере многие плакали…

Мне это очень приятно. Они плачут сквозь улыбку. Это значит, что зрителя что-то зацепило, но он не может сказать что. Не понимает: «Что это? Я плакал почему? Потому что Маня разлюбила Петю?». У меня нет конкретики, есть пластические эмоции, которые и цепляют. Когда я вижу, когда зритель плачет сквозь улыбку, это так классно!

Что с идей создания шоу на большой сцене?

Хотелось бы, блин… Я могу на большой площадке сделать маленький крутой театральный цирк в Новосибирске, которым бы город гордился. Я хочу, чтобы мне отдали какое-то место на День города, и я бы показал, что можно сделать. Однажды на День города я выставлял живые статуи напротив оперного, сам стоял. Но неохота делать это под спонсорами — там была реклама журнала. Хочется, чтобы тебя просто город любил: Новосибирск любит меня, а я уж для него — ого-го! И главное — это стоит копейки. Если бы мне отдали, например, улицу Ленина, я бы такое сделал на День города! Человеку там некогда было бы даже пить пиво! Вот он заходит на улицу, а пить — некогда! Там были бы скрипачи, гимнасты, фейерверк, всевозможные игры, уличные театры…

На это же нужны большие деньги?

Ничего подобного! Я знаю, как это сделать за три копейки. Мне спектакли обходятся не очень дорого, притом все смотрится красиво. Все основывается на идее. Сейчас деньги ничего не стоят, сейчас стоит идея. Если она есть, можно сделать все за три копейки!

А большое шоу?

Если я возьмусь за что-то большое, то обращусь к опыту Ги Лалибирте, это основатель «Цирка Солнца» (Cirque du Soleil). Он его сделал в 24 года — у меня еще год! (Смеется.) Иначе — я не успел. В Новосибирске должен быть маленький цирк — не представление каких-нибудь братьев Запашных, а именно некое шоу, где человек бы и плакал, и смеялся.

Ты говоришь, готовы и сценарий, и концепция этого шоу-театра… Во что все упирается?

В деньги. Деньги это немалые, основная трата — на костюмы. При всех трехкопеечных моих швеях костюмы там должны быть такие, чтобы у человека челюсть отпадывала. Второе — надо выделить актерам хоть какие-то гонорары. На первое время, чтобы они хотя бы чем-то питались. И третье — траты на техническую сторону. Чтобы такое шоу сделать, хватит всего 2–3 млн рублей. За границей меценат выдает на подобные проекты около 1 млн долларов. И я готов сразу доказать, что шоу будет востребовано. Это видно по моим проектам — есть зрители. На новый спектакль в «Бродячей собаке» был аншлаг. Билеты стоили по 500 рублей, но будут дороже. Я вдруг понял, что мы — эксклюзив, такого в Новосибирске нет вообще. Уличные перфомансы — конечно, это иное. Их делаю, когда у меня просто есть настроение. Вот хочу запустить живых снеговичков, которые бегали бы по городу и просто дурачились. Не раздавали ничего, никаких флаеров — никакой рекламы!

Много ты потратил на «Последний Арлекин»?

«Деньги сейчас ничего не стоят. Главное — идея»
Если честно, я пока ушел в минус. Я же только начинаю — понимаю, что надо не рубить бабло сегодня, а делать искусство. Есть у меня деньги с других проектов — я делаю спектакли. И неважно, окупятся они сразу или нет. Я как бешеная собака — бегу за автомобилем. А вот когда догоню, тогда не знаю, что буду делать. Но пока бегу.

Ты в Канаде снял полноценную художественную комедию, как говорят — в стиле Гайдая…

«Пейте чай на улице» называется. Этот фильм в какой-то мере обо мне… У Сервантеса есть такая фраза: «Проблема человечества в том, что оно видит мир таким, какой он есть, не замечая того, каким он должен быть». Для этого я делаю свои спектакли. Я таким образом на-по-ми-наю! Людям интересней жить становится. Они не просто смеются и уходят, а смеются и уходят, думая.

Расскажи о фильме.

Сценарий фильма у меня написан давно. Немного, правда, переделали. Человек из России приезжает в Канаду со своим менталитетом, со своими правилами. Творческий, позитивный. Делает на улицах перфомансы, влюбляется в девушку… Там есть и лав-стори, и много юмора. Снимались разные актеры — тот же Коля Терентьев, например, который сыграл роль бомжа — друга моего персонажа. Но артистам ничего не платили — не было денег. Мы тратили на фильм с моим партнером Яном Крупником деньги, заработанные в шоу «Ниагара». Лично я потратил на фильм 25 000 канадских долларов. Денег в Канаде я зарабатывал много, а когда много денег, надо что-то с ними делать — нельзя просто пить-есть и спускать на быт.

Когда широкий зритель увидит твой фильм?

Буду честен — я его хочу продать компании, которая возьмется делать пост-продакшн. Пусть они заработают на нем в три раза больше, но тогда фильм увидят не только мои родные, но и зрители по всей России.

Если все случится именно так, на что потратишь деньги?

Я — дурак полный! Все деньги потрачу на новую комедию. Уже сценарий пишется. Только возьму какую-то часть, чтобы с голода не сдохнуть. (Смеется.) Про новый фильм могу сказать только, что я хотел бы его снимать в Новосибирске. И еще я очень люблю мейджик-бэки — когда в фильме есть два слоя: быт и какой-то абсурд — сны, мечты и т.д. Как, например, планируемая в новом фильме сцена тореодора и быков возле обычного подъезда.


Илья Калинин
Фото Евгении Брыковой



читайте также




  • В эфире
  • Популярное
Реклама

Опрос

Вы ходите в театр?