«Морфий»: анатомический театр

Очередной киношок от создателя «Груза-200» вывернул Булгакова наизнанку в грязном сортире

  • Фраза «Балабанов снял фильм по булгаковскому «Морфию» без разночтений подразумевает, что кино не для слабонервных
    Фраза «Балабанов снял фильм по булгаковскому «Морфию» без разночтений подразумевает, что кино не для слабонервныхВсе фотографии

Самой обсуждаемой премьерой этой недели будет новый фильм Алексея Балабанова «Морфий». Здесь не меньше телесных и душевных ужасов, чем в его же нашумевшем «Грузе-200». Действие происходит на фоне революции 1917 года. В перспективе любители броских ярлыков должны назвать «Морфий» русским «Трейнспоттингом» («На игле») или «Реквиемом по мечте». Фильм снят по переработанному Балабановым сценарию Сергея Бодрова-младшего. Сценарий же основан на булгаковских «Морфии» и «Записках юного врача».

В 1917 году в земскую больницу недалеко от Углича прибывает молодой доктор Михаил Поляков (Леонид Бичевин, который носил майку «СССР» в «Грузе-200»). Доктора встречают фельдшер (Андрей Панин) и сестра милосердия Анна Николаевна (Ингеборга Дапкунайте). Сигналом к началу работы для доктора Полякова здесь служат истошные вопли: «Барин! Беда!». За воплями следует очередное столкновение с тьмой египетской в головах поселян (нафаршированная сахаром, чтобы выманить младенца, роженица) и бескомпромиссно, со смаком и во всех подробностях показанные операции, особенно тяжело давшиеся доктору из «Записок» (трахеотомия, ампутация раздробленной ноги).

Дневные плановые осмотры вносят в тяжелую кровавую работу немного декаданса и порока — словно явившаяся из «Про уродов и людей» молодая вдова кокетливо покуривает в гинекологическом кресле папироску в мундштуке, поигрывая юбками.

«Морфий» — кино для визуалов: диалоги здесь лаконичны и словно полагаются на хорошо помнящего литературную основу зрителя. Зато картина как будто написана темными масляными красками на закопченном позже холсте — написана многослойно и в мельчайших деталях. Быт сельской больницы в «Морфии» показан на редкость правдоподобно, с множеством любовно подобранных деталей. Примитивная операционная, комната доктора с толстыми томами на полках, аптека с рядами пузырьков — каждый уголок, включая сортиры, в которые доктор наведывается все чаще и чаще, выглядит отменно аутентично, без малейшей условности.

Булгаковский «Морфий» иногда относят к циклу «Записки юного врача», но такое обобщение считается спорным. Балабановский фильм — хороший аргумент в этом споре: если добавить «Морфий», «Записки» выворачиваются наизнанку (довольно неприглядную) и меняются по смыслу. В «Записках» доктор в итоге, отмучившись и перенервничав, все равно возвращается к просветительской гуманистической вере в удивительную мощь человеческого разума, придумавшего медицину. В фильме же, впервые уколовшись по медицинским показаниям (тяжелая реакция на прививку от дифтерии), доктор начинает украдкой сбегать из операционной уже не почитать учебник, а стащить очередную дозу.

Мир в «Морфии» по мере нарастания зависимости превращается в жуткую сказку с живыми мертвецами…
Эпизоды с кровавым месивом после этого будут уже не про гуманистический врачебный подвиг, а ради издевательского нагнетания зрительских страданий: если «масляными», насыщенными темными красками «Морфий» напоминает старую живопись, то мрачный режиссерский кураж напоминает уже о художниках, выкапывающих свежие трупы, чтобы научиться правильно рисовать человеческую анатомию.

«Морфий», кажется, не дает возможности такого разброса трактовок сути, как «Груз-200», и идеологические копья тут поломать тоже не дают, несмотря на столь актуальную, как показали недавние битвы вокруг слепленного из сахарина «Адмирала», тему революции.

Потому что здесь все распадается — у помещиков, к которым доктор Поляков заглянул погреться и уколоться в господском нужнике, дочка пророчески распевает романс Вертинского про кокаинеточку: «Ваш сиреневый трупик окутает саваном тьма». И никого не жалко. Есть только любознательное наблюдение за синхронным распадом личности и мира вокруг, но идеологических объяснений, что начало распадаться первым, не предвидится.

Доктор Поляков, только сойдя с поезда и поправив очки, вызывает нечаянные ассоциации с заокеанскими интеллигентными юношами, спускавшимися в ад («Сонная лощина», «Мертвец»). Дальше и живописный анатомический театр человеческих тел, и русская зима с настигающими сани волками воспринимаются не столько как суровый натурализм, сколько как готическая, дурманная сказка. Вот и санями тут управляет пожарный в соответствующей должности каске. От чего он защищает голову в зимнем лесу, вдали от пожаров, — неясно, зато каска в подсвеченной снегом темноте придает ему сходство с античным мифологическим воином, который сражается в этом загробном-гиблом мире с невиданной для него морозной стихией. Окончательно фантасмагорическую сказку довершают обгоревшие в головешку, но еще живые, медленно бредущие в ночи жертвы революционного крестьянства, жгущего усадьбы, — зомби, один в один.

Как и «Груз-200», «Морфий» — это снова вылазка куда-то в сумрак-морок, баньку с пауками, где по отталкивающе некрасивому однообразному миру бродят поломанные уроды и люди.

…мир окончательно сходит с ума синхронно с доктором Поляковым. Потом в учебниках докторскую ломку назовут Великой Октябрьской революцией
Убожество мира и их почти физически ощутимые мучения подчеркнуты запущенной по кругу соответствующей духу их времени попсе о красивостях (в «Грузе-200» пели про край магнолий, в «Морфии» Вертинский поет про бананово-лимонный Сингапур). По силе зрительских потрясений «Груз-200» и «Морфий» соотносятся как ликвидация аварии на Чернобыльской АЭС и уже отлаженная экскурсия в зону отчуждения.

Впрочем, называть столь безупречно сделанный фильм вульгарным словом «экскурсия» как-то неловко. А «Морфий» именно безупречен, начиная с прекрасных Бичевина и Дапкунайте и заканчивая слаженностью всей наркоманской симфонии про распад и разложение, отрывисто сыгранной воплями пациентов, повторяющимися романсами и глупым ржанием в абсурдной трагикомедии, которая случится в развязке. Развязка, кстати, будет иметь место в провинциальном синематографе.


Елена Полякова
Фото kinopoisk.ru


читайте также

  • В эфире
  • Популярное
Реклама

Опрос

Вы ходите в театр?