Рок-н-рык каменных баб

Всемирно известная тывинская группа «Ят-Ха» прорычала в «Рок-Сити» хиты мировой музыки по-сибирски

  • Главным героем концерта оказался не Кувезин, а Шолбан Монгуш, чей двухструнный игил имитировал птичий клекот и конское ржание
    Главным героем концерта оказался не Кувезин, а Шолбан Монгуш, чей двухструнный игил имитировал птичий клекот и конское ржаниеВсе фотографии

Первые сведения о лидере группы «Ят-Ха» Альберте Кувезине относятся к XV веку: в средневековой Англии он был известен под именем Зверь Рыкающий, за которым гонялись рыцари Круглого стола. Как писал Томас Мэлори, «из чрева его исходил рев, точно сорок псов гончих заключены были в нем». Возможно, именно этим объясняется тот факт, что через пять веков тывинская реинкарнация фантастического зверя, обладающего феноменальной способностью издавать обертональные звуки с помощью бронхов, трахеи, носовых ходов и ротовой полости, обосновалась на родине короля Артура. Горловой пост-панк Кувезина — это не столько тывинская традиция, сколько животный рык, по которому истосковалась окультуренная западная цивилизация.

За полчаса до концерта в «Рок-Сити» начали подтягиваться любители «внутреннего рыка» — коренные жители Сибири, хрупкие интеллигенты в очках и прочий люд с диковатыми огоньками в глазах. В темноте на их запястьях зеленоватым блеском светились поставленные на входе печати. Постепенно толпа наводнила площадку перед сценой.

Шушуканье перерастало в гвалт: на сцене появился басист Теодор («Федя») Сципио — улыбчивый негр с безладовой пятиструнной бас-гитарой — подпрыгнул, пощипал струны — звук оказался точь-в-точь как у контрабаса. В центре сцены расположился низенький Шолбан Монгуш, молодой бурят с игилом — диковинным инструментом с конской мордой на конце грифа, напоминающим двухструнную виолончель. За барабаны сел Евгений Ткачев, бородатый дедушка, похожий на старовера. И, наконец, в углу справа пристроился герой грядущего ритуального торжества — Альберт Кувезин.

Старожилы рок-концертов впоследствии отметили, что Кувезин изменился: если ранее облик музыканта был сходен с медитирующим каменным изваянием, то сейчас он скорее напоминал бесшабашного самурая-выпивоху.

Децибелы шандарахнули по ушам, отдаваясь болью в груди. Глухие, но агрессивные барабаны начала выстукивать несложную, слегка аритмичную партию. Джазовая бас-гитара гнула свою линию. Хриплый вокал Кувезина и дрожащий тенор Монгуша время от времени терялись в грохоте. Слушатели были сметены шквалом, однако сказать, что шквал этот имел собственно тывинскую окраску, было сложно.

Несмотря на любовь к тяжелому року, Альберт Кувезин больше всего мечтает сыграть вместе с Рави Шанкаром
НГС.РЕЛАКС: Что бы сказали ваши предки, если бы вы со всем вашим составом выступили в Тыве пять веков назад? Как соотносится тяжелый звук и традиция?
Кувезин: Ха, интересный вопрос. Я думаю, после нас остались бы изваяния, каменные бабы с гитарами в руках. А тяжесть присутствовала всегда, и достигалась она не с помощью ударных, которые использовались только шаманами, а за счет низкого голоса, трагических и печальных мелодий.


Странное это было зрелище: четыре музыканта хоть и испытывали удовольствие от происходящего, но существовали на сцене автономно. Несмотря на месиво тяжелого рока, концерт был больше похож на джазовый разговор, где именитый рычун находился едва ли не на периферии. Всего раз пять за все время Кувезин порадовал слушателей своим горловым соло. Ответственным за этнику был Монгуш: в промежутках между молотиловом его игил издавал вязкие звуки, напоминающие одновременно птичий клекот, конское ржание и предконцертный гул оркестра во время настройки инструментов.

Основная часть концерта состояла из кавер-версий шестидесятных и постпанковских песен. Здесь был и Exodus Боба Марли, в которой горловое регги едва ли не переходило в death metal, и «Love Will Tear Us Apart» Joy Division, превратившееся в трогательную балладу совсем простуженного Тома Уэйтса.

Кульминацией же концерта стала психоделическая бомба In-A-Gadda-Da-Vida шестидесятной группы Iron Butterfly. В оригинале длящаяся 17 минут, композиция была сокращена вдвое, но благодаря монотонному хрипу Кувезина и псведоконтрабасовому соло Сципио она зазвучала проникновенно и по-сибирски загадочно. Зал «Рок-Сити» звенел и вибрировал от рыка.

Хоть Кувезин и называет свою музыку этнопанком, этнические кавер-версии «Ят-Хи» не вызывают простодушного смеха, подобно каверам веселых финских алкоголиков Elakelaiset. Его переделки — не пародийный краковяк, но коммерческий вход для тывинской музыки в мир западного шоу-бизнеса.

«Уа-уа-уа-эй», — скандировал зал вместе с музыкантами. «Пусть это будет нашим сибирским гимном!» — кричал Кувезин
Многие мастера горлового пения с недоверием относятся к подобному слиянию традиций: каверы хороши как шутки-однодневки, однако при частом исполнении они ведут к культурному конфликту. И действительно, симбиоз Востока и Запада привел к тому, что музыка «Ят-Хи» стала рафинированной, из нее ушла этническая сырость, драйв стал холодноватым и причесанным.

Когда концерт закончился, у корреспондента НГС.РЕЛАКС возникло ощущение, что рыцари Круглого стола все-таки поймали Зверя Рыкающего и посадили его в клетку. Впрочем, и запертый зверь остался Зверем — кувезинское «каргыраа» пульсировало в районе солнечного сплетения, наполняя тело и сознание радостной звериной агрессией.

Cправка: Группа Yat-Kha («Ят-Ха») была образована в 1991 году в Москве мастером горлового пения Альбертом Кувезиным и электронным музыкантом Иваном Соколовским. В конце 1990-х Соколовский ушел из группы, и электроника сменилась тяжелым роком, а затем постпанком. В последнее время группа много времени проводит в Лондоне. Одним из главных своим достижений Кувезин считает появление полок и стеллажей «Тыва» в западных музыкальных магазинах.


Владимир Иткин
Фото Евгении Брыковой


читайте также




  • В эфире
  • Популярное
Реклама

Опрос

Вы ходите в театр?