«Вавилон»: безупречность и обреченность

На экраны вышел фильм, изначально зачисленный в шедевры мирового кинематографа

На «вавилонской» башне, воздвигнутой режиссером Алехандро Гонсалесом Иньярриту, уже высечено «Приз за лучшую режиссуру в Канне» и расчищено место для новых памятных табличек – фильм выдвинут на «Оскар» в семи номинациях, включая и «лучший фильм года». В общем, тонны лавров сыплются на мексиканского режиссера, которого шесть лет назад мало кто знал, но киноманы уже наслаждались его «Сукой-любовью». Теперь они же ругают новый фильм Иньярриту за просчитанность, бездушность, беззубость и так далее: за все, за что принято ругать попавших в «оскаровские» списки и добившихся народной любви режиссеров.

Как и предыдущие фильмы Иньярриту (брутальная, вцепляющаяся в зрителя мертвой, собачьей хваткой «Сука-любовь» и более спокойный, а, на мой взгляд, и вовсе стерильный «21 грамм»), «Вавилон» состоит из нескольких переплетенных между собой историй.

Марокканские мальчишки-пастухи нечаянно ранят американскую туристку (Кейт Бланшетт), путешествующую с мужем (Брэд Питт). В это время дети американцев отправляются с няней в Мексику: без документов, с пьяным водителем (Гаэль Гарсиа Берналь в эпизодической и довольно одномерной роли «психованного мексиканца»). А в Токио глухонемая школьница – не придумав другого способа найти с мужчинами, снова и снова отвергающими ее, общий язык – снимает в баре трусы и широко раздвигает ноги…

Вавилон как таковой не упоминается ни разу, но все помнят, что это – место, где ветхозаветный бог смешал языки и лишил людей возможности понимать друг друга.

Кроме языкового барьера есть еще государственные границы, пропасть между богатыми и бедными странами, «цивилизацией» и «экзотикой». А внутри одной языковой и культурной среды есть еще нежелание или неспособность людей понять и принять друг друга. Люди разобщены настолько, что кажутся друг другу чуть ли не инопланетянами. Но мы все еще в одной лодке, мы – единое целое. Чтобы это доказать, Иньярриту демонстрирует «эффект бабочки» или принцип рождения лавины из одного камешка. Выстрел в Марокко отзывается эхом по всему миру.

Столь масштабная и амбициозная тема (да ещё и в сочетании с простой и незамысловатой – кто-то скажет «банальной» – моралью: будьте добрее друг к другу) вызвала, прямо-таки по библейскому сценарию, гнев критиков. Чуть ли не большая часть рецензий на «Вавилон» написана в снисходительном, а то и в разгромном тоне. Конечно, трудно удержаться от соблазнительно очевидной метафоры: тот, кто затеял такую колоссальную стройку, непременно должен потерпеть поражение. Библию читали – знаем. С другой стороны, судя по отзывам, многим зрителям «Вавилон» нравится, а некоторых даже потрясает до глубины души.

«Зачем здесь эти голливудские звезды?» – вопрошают критики. Правды жизни в них нет никакой, за ними тянется шлейф контекста из предыдущих ролей и фактов личной жизни, воспетых желтой и глянцевой прессой, и в марокканской пустыне они выглядят дико, как лимузин на колхозном поле… Мне же показалось, что Иньярриту удалось укротить пару монструозно-статусных кинематографических богов. Кейт Бланшетт и Брэд Питт вполне вписались в обойму малоизвестных и непрофессиональных актеров. А их статус «небожителей» вполне соответствует сюжету.

Туристы в нищей деревушке, где «доктором» называют ветеринара, вооруженного швейной иголкой и суровой ниткой – действительно небожители, внезапно рухнувшие в ад.

Но чаще всего критики сетуют на то, что «Вавилон» чересчур расчетливо, чересчур правильно сделан. Слишком хорошо – почти до автоматизма – режиссер Иньярриту научился доносить до зрителя чувства персонажей, будь то отчаяние мексиканской няни, весь привычный, уютный мир которой рушится в пыль из-за одного глупого поступка, или мир-аквариум, в котором, как за прозрачной, но звуконепроницаемой стенкой живут глухонемые.

То, что боль, отчаяние и другие неприглядные эмоции воплощены в неземной красоты кадрах (вроде женщины в красном нарядном платье на фоне невыносимо голубого неба), дало повод обругать фильм как слишком глянцевый. С другой стороны, это выглядит как возвращение к некой изначальной сути кино – рассказывать о человеческих страстях через картинно красивые образы, заставлять зрителя переживать сильные эмоции: ужасаться, волноваться, расстраиваться до слез. Я готова поспорить, что многие из тех, кто снисходительно назвал «Вавилон» пустышкой, вряд ли скучали во время просмотра.

Красота большого и опасного мира – от мексиканской свадьбы до токийских небоскребов – это еще и один из источников оптимизма «Вавилона». По форме «Вавилон» безупречен. Слишком безупречен – не придраться. Это и дает повод заподозрить его в искусственности и просчитанности. Но, в конце концов, наличие или отсутствие божественной искры в фильме – это вопрос субъективный и уж точно не имеющий единственно верного ответа.


Елена Полякова, специально для НГС.РЕЛАКС

читайте также




  • В эфире
  • Популярное
Реклама

Опрос

Вы ходите в театр?