«Мертвые дочери»: ужасы спальных районов

Российский кинорежиссер оживил трех утопленниц и научил их мстить живым

«Мертвые дочери» поставили – жирно-кровавой кляксой – точку в возникшем после премьеры «Ведьмы» споре о «первом российском фильме ужасов». Вот он и появился, чистейший, жанровый, без натяжек – первый фильм ужасов. Претензии по поводу того, что «Дочери» слишком похожи на японский хоррор в духе «Звонков», чтобы быть самобытным российским страхом и ужасом, не принимаются. В конце концов, японский хоррор уже стал мировым достоянием. В «Дочерях» один дизайнер даже умудрился продать портреты трех до боли узнаваемых мертвых длинноволосых девочек для оформления упаковки детского йогурта.

История, которая лежит в основе «Дочерей», похожа на городскую легенду. Маленькие девочки, утопленные сумасшедшей матерью, вернулись, чтобы отомстить. Говорят, они теперь боятся воды, и если держаться поближе к аквариумам или реке, от них можно уберечься, но сказать этого с уверенностью никто не может.

Суть происходящего, вроде бы, обещает лекцию о морали и нравственности. Троица мертвых дочерей следит за своей жертвой в течение трех дней. Если за это время испытуемый сделает что-то плохое, дочери, наделенные способностью перемещать предметы, убьют его каким-нибудь замысловатым способом (больше всего уже из трейлера запоминается человек, утыканный дротиками для дартса).

Но в наивное морализаторство «Дочери» не ударяются. В мире, в отличие от комиксов и сказок, нет абсолютного добра и абсолютного зла, граница размыта, да и что вообще подразумевается под «вести себя хорошо»? Сами персонажи, оказавшись под судом дочерей, это прекрасно понимают и после нескольких попыток определиться с заповедями («Не убивать, не грабить, не слушать «Русское радио») возвращаются к привычной жизни.

Почти любой фильм ужасов нервирует зрителя тем, что персонажи не сделали все возможное, чтобы выжить, но в «Дочерях» герои отличаются какой-то особенной ленью и равнодушием. Возможно, все дело в том, что такие модные и продвинутые мальчики и девочки уже видели японские аналоги «Дочерей» и твердо усвоили, что зло непобедимо, а конец неотвратим.

Если в фильме и есть «идеи», то они совершенно потерялись в форме, в чисто визуальных «фишках», в «картинке». Даже поиск в Интернете одним из персонажей десяти заповедей – не затем, чтобы бросить современному обществу упрек в бездуховности, а всего лишь чтобы снять и показать, как из принтера выползает лист бумаги.

Дело в том, что «Дочери» похожи на откровенно эстетскую ленту, в которой одинаково красиво сняты дождь, кровь на осенних листьях, подрагивающие девичьи ресницы и бумажная чешуя объявлений на двери подъезда… Кино ради кино, искусство ради искусства, - чего в этом плохого? В своих манифестах на весьма стильном, кстати, официальном сайте «Мертвых дочерей» режиссер Павел Руминов пишет, что «Дочери» родились из любви к кино, из образования, которое он получил в видеосалонах эпохи перестройки. Эта любовь, удовольствие, с которым делали «Дочерей», почти физически ощущается зрителем, фильм получился энергетически насыщенным всем предыдущим кинематографическим опытом.

Как и полагается жанровому кино, которым «Дочери» все-таки, - несмотря на «эстетство» и операторские выкрутасы, - являются, фильм собран из готовых штампов.

«Мертвые дочери» полностью сняты трясущейся камерой, смонтированы урывками и обрывками. Этот стиль, за который вечно хватаются, как за гарантию «креативности» и оригинальности, в «Дочерях» кажется вполне уместным и на удивление не раздражает. Каждый кадр перегружен мельчайшими деталями, тонкими штрихами и непонятной символикой, как графика, шариковой ручкой вычерченная шизофреником на листе бумаги. Сразу все не рассмотришь: один рисунок наползает на другой, а то, что кажется самым шокирующим и притягательным, тщательно замазано.

Павел Руминов нашел идеальный антураж для российского хоррора: жилмассивы, до горизонта застроенные одинаковыми панельными коробками. Наконец-то нашелся режиссер, который обнаружил в спальных районах наших городских окраин, унылых домах-муравейниках некое жутковатое обаяние.

Для мистического ужаса, который незаметно подкрадывается и тихонько щекочет зрителя полупрозрачными цепкими пальцами, не отставая и после титров, в «Дочерях» создали идеальные условия: приходи, оставайся и живи. Но, знаете, как бывает… Построили скворечник, красивый, удобный, по всем правилам. А скворцы в него так и не заселились. Так и с «Дочерями». Стильное (правда, слегка затянутое) кино, в котором так ни разу и не мелькнуло необъяснимо пугающее «нечто».

Елена Полякова, специально для НГС.РЕЛАКС

читайте также




  • В эфире
  • Популярное
Реклама

Опрос

Вы ходите в театр?