«Лабиринты Фавна»: сказка, похожая на жизнь

Корреспондент НГС.РЕЛАКС посмотрела самую завораживающую премьеру года

Испания, 1944 год, сельская местность. Тихая, маленькая девочка Офелия читает потрепанные книги, украшенные виньетками и силуэтами невиданных зверей, и рассказывает сказки маленькому братику в мамином животе. Отчим Офелии, фашистский офицер, педант и садист, пытает военнопленных, забивает до смерти мирных крестьян, выслеживает партизан в лесу. По версии Офелии, в лесу – изумрудном, дремучем, вечно мокром от дождя – живут не партизаны, а феи. Из леса к Офелии приходит Фавн и, приплясывая на полусогнутых копытцах, объявляет ей, что она, оказывается, – принцесса в изгнании…

Привычная условность детских книг и фильмов: дети наивны, невинны и не знают страха перед сверхъестественным. В соответствии с законами жанра Офелия отправляется бродить по мрачной Стране чудес храброй и невозмутимой Алисой. Историю Офелии режиссер Гильермо дель Торо рассказывает неторопливо-задушевным тоном бабушки-сказочницы, настолько древней, что в ее сознании фольклорные сюжеты причудливо переплелись с воспоминаниями о войне и фашистах.

Мир добрых фей, которые больше похожи на суставчатых насекомых, огромных скользких жаб и лукавых фавнов, сливается с жестокой военной реальностью. Между двумя пластами повествования нет противоречий, стыков и швов, они срослись, как в сказках отрубленная голова без следов прирастает к телу.

Окружающие Офелию люди ближе к концу фильма все больше приобретают сходство с чудовищами из ее персонального фантастического мира. Военные примитивно жестоки и нечеловечески исполнительны; в одной из сцен они внезапно и бесшумно вырастают за спиной пытающейся скрыться в лесу героини – так подкрадываются хищники или вырастает из-под земли фольклорная нечисть. Обезображенное пытками лицо пленного партизана похоже на хищную морду Безглазого – подземного когтистого пожирателя детей. То ли персонаж ночного кошмара, то ли прозрачная метафора всякой политической дряни, вроде той, в которую верит отчим Офелии. А сам отчим к концу фильма обзаводится прорезанным до уха ртом, наскоро зашитым ниткой, и окончательно перестает быть человеком...

Совершенно не к месту вспоминается столь любимый многими в детстве «Лабиринт» с Дэвидом Боуи: оба фильма прорастают из детского подсознания, развязка и тут и там вращается вокруг маленького брата героини… Вот только, в отличие от добродушно- кукольного «Лабиринта», «Фавна» с его военным насилием, от которого хочется зажмуриться даже взрослому зрителю, далеко не каждый решится показать детям. Разве что затем, чтобы раз и навсегда убедительно объяснить ребенку: дорогая Офелия, жизнь не похожа на сказку, она безжалостна и опасна.

Непонятно, можно ли вообще проверять оригинальный, самодостаточный и самостоятельный мир «Лабиринта Фавна» по справочнику мифологических сюжетов. Но, если попробовать, то сомнения в доброкачественности и невинности чудес, происходящих с Офелией, усугубляются, например, тем, что фавны в римской мифологии славились своей привычкой насылать кошмары и похищать детей. Да и служанка Мерседес говорит, что в детстве ее учили остерегаться козлоногих лесных божков. И, наконец, играет Фавна, покровителя и проводника Офелии, тот же самый артист пантомимы Дуг Джонс, который изображает бледное существо с головой-коконом, без глаз, но с хищным окровавленным зевом насекомого.

Из почти невероятного сплетения жанров выросла, наверное, одна из самых интересных премьер года, зачаровывающая зрителя и швыряющая его от одной сильной эмоции к другой: от страха к умилению, от отвращения – к жалости…

Всевозможные толкования фильма расползаются в разные стороны, как бесконечный лабиринт. Фашисты и фэнтази, замешанное на мифах, – странное сочетание? Ничего подобного, если вспомнить, что фашисты были большими любителями и потребителями мифов. Жестокое кино? Сказки тоже жестоки, если вдуматься в детали.

Двусмысленный и шокирующий – нарушающий главное масскультурное табу на смерть ребенка – финал снабжен четкой, однозначной антивоенной и антифашистской моралью. Офелия, в отличие от окружающих ее суровых взрослых в синих мундирах, отлично знает, что нельзя построить всеобщее благополучие на крови невинных.

Но, даже если отбросить притчевую составляющую, как слишком пафосную, остается щекочущее нервы и самые дальние уголки подсознания погружение в страшный, убедительный и завораживающий мир древних мифов и безумных сюрреалистических сновидений.


Елена Полякова, специально для НГС.РЕЛАКС

читайте также




  • В эфире
  • Популярное
Реклама

Опрос

Вы ходите в театр?