Кинопремьера: Поплачь о нем, пока он «Живой»

Не в силах подобрать к фильму режиссера Александра Велединского «Живой» сколько-нибудь адекватный комментарий, критики обстреляли картину сравнениями. Здесь и «Брат» Сергея Бодрова – потому что кино о тех, кто вернулся с войны и не знает, как теперь жить в мире. И, конечно, «Мертвец» Джима Джармуша, потому что «Живой» - это история того, кто собрался было умереть, да застрял по дороге в небытие, застрял под музыку Виктора Цоя и Егора Летова, вполне удачно заменяющих русскому человеку рок-н-рольщика Нейла Янга.

Сравнивать, конечно, не нужно. Нет аналога у этого жития геройски погибших на войне, которым, однако, хочется не угодить в святцы, а выпить водки и потискать в углу какую-нибудь веснушчатую нимфу из Средней полосы.

«Живому» удалось нащупать принципиально новую для российского кино интонацию – крепкий реализм в сочетании с поразительно удачной трагикомедией и вполне булгаковского качества мистикой.

Остатки разведвзода пробираются по заснеженным чеченским сопкам – назад к своим. Пока четверо разведчиков-контрактников тащат пятого, молодого парня с перебитой ногой, в радиоэфире чей-то очень спокойный голос объясняет командованию, что их убивают «и нужна конкретная и быстрая помощь на…уй».

Пронзительная военная картинка быстро сменяется мирными декорациями: спасенный друзьями боец, контрактник Кир уже с ампутированной ногой отправляется домой на протезе, с улыбкой приговаривая «здравствуй, мама, я с войны пришел не весь». Его друзья, прикрывавшие отход, остались лежать на сопках.

Кир ехал в Чечню зарабатывать деньги. После того как прощелыга-военком за взятку ему эти деньги выдаст, парень зарубит его сувенирной шашкой – не в виде кары за мздоимство, а просто за неосторожно сказанное обидное слово. Затем, стоя на обочине шоссе с сумкой, набитой «боевыми», Кир попадет под джип и от удара начнет видеть двух покойных сослуживцев. Видеть такими, какими они погибли, прикрывая его, бедолагу – в полной боевой выкладке, с гранатометом и в маскхалатах.

Зачем они здесь – бойцы сами не знают, а любым метафизическим вопросам предпочитают сальные прибаутки, потусторонние хохмы в духе Карлсона и вдыхание спиртовых паров (такая загробная поблажка есть у участников контртеррористической операции – пить уже нельзя, нюхать еще можно). Веселая троица отправляется к Киру домой.

Похождения глумливых покойников из разведвзвода бьют в душу с точностью снайперской винтовки Драгунова, о которой мимоходом вздыхает один из бойцов (бродить по России с тяжеленным пулеметом воину быстро надоедает).

Печальный разведчик в маскхалате танцует «медляк» на концерте группы «Сплин», обнимая свой смертоносный агрегат на манер девичьего стана. Зритель, которого в этот момент не проберет, должен лечиться от окаменения души.

Впрочем, апелляция к чувствам (то есть к материи, не терпящей чрезмерных интеллектуальных выкрутасов), у «Живого» порой сочетается с откровенно невнятным киноязыком.

Герой постепенно раздваивается на живого и мертвого, в фантасмагорическом калейдоскопе начинают мелькать бомжи, осенние подмосковные пейзажи, могилы, православная мистика и бутылки с водкой. Проще говоря, ближе к финалу режиссер Александр Велединский идет вразнос.

Зацепиться зрителю практически не за что, остается утешаться тем, что люди из проката, которым доверили «Живого» рекламировать, тоже поняли не все. Во всяком случае, рекламный слоган «жив или не жив, вот в чем вопрос» должен войти в историю как, вероятно, самый неудачный в истории российского кино. Однако отпугнуть от просмотра этот пиаровский казус ни в коем случае не должен.


Петр Малков, специально для RELAX’a


читайте также




  • В эфире
  • Популярное
Реклама

Опрос

Вы ходите в театр?