«Азия»: обед убийцы

Корреспондент НГС.РЕЛАКС съел жирный каурдак в кафе, где накануне зарезали официанта

Хилокский рынок с его мечетью, чайханой, фруктовыми фурами и непонятной речью бородатых аксакалов — место одновременно страшное и загадочное. Где-то здесь, среди гор яблок и арбузов, кажется, водятся сказочные джинны, а за углом разбойники готовы вонзить нож в сердце. И это не сказки про Алладдина, а обыденная жизнь Новосибирска. 25 октября здесь произошло убийство. Представьте: ночь, улица Хилокская, фонарей и аптеки не наблюдается. Из кафе «Азия» (100 метров от рынка) вкусно пахнет шашлыком. В темноте шарашатся тени пьяных, бедных и голодных. Холодный ветер поднимает мусор в воздух. Некий «бизнесмен» в компании двух девиц заходит в кафе. Клиенту не нравится официант, клиент выводит его на улицу и наносит смертельный удар ножом. Этот мир для большинства сходен с иной планетой — в нем действует своя шизофреническая логика и пахнет мясом. Но побывать на Марсе всегда любопытно. Поэтому через два дня после преступления корреспондент НГС.РЕЛАКС решил отправиться в «Азию», чтобы почувствовать настоящий аромат Востока и мысленно реконструировать картину убийства.

Выходим из такси и делаем несколько фотоснимков «Азии», угрюмого одноэтажного барака, покрытого сайдингом. Несколько мгновений, и служебная дверь приоткрывается — из узкой щели на нас внимательно смотрят чьи-то глаза. Ощущение такое, что мы попали в фильм, но точно не стильный гангстерский триллер — скорее безвкусный боевик времен перестройки. Внутренность кафе это ощущение только усиливает. Полутьма, невыразительный восточный орнамент на стенах, из динамиков орет ритмичная азиатская попса.

Сомнительное выражение «бизнес-ланч», сохранившее привкус авторитетных 1990-х, разбодяженный претензиями офисного планктона, к обстановке подходит как нельзя кстати: в темноте на диванчиках полулежат и курят «бизнесмены». Перстни, волчьи взгляды и тихие деловые разговоры вкупе с оглушительным «ай-нанэ-нанэ» позволяют с легкостью достроить в воображении кровавую картину.

Вот сюда заходит человек, вот он достает нож или пистолет. Многоточие, а потом — все, как раньше. Полутьма, ай-нанэ-нанэ и расслабленные посетители и работники заведения, развалившиеся на черных диванах.

Вдвоем с фотографом мы сидим минут пять, но внимания на нас никто не обращает. Подхожу к стойке, изучаю меню и по пути задаю вопрос: правда, что у вас тут недавно кого-то зарезали? Официантка — девушка миловидно-насмешливая и по-восточному спокойная — в ответ лишь фыркает и сообщает, что об этом ей неведомо. Нет так нет, рассматриваю меню: благо, кроме обыденных шашлыков, лагмана и мантов, здесь уйма редких восточных кушаний. Взгляд останавливается на азербайджанской похлебке пити (150 руб.) и узбекском каурдаке (250 руб.), оба блюда — из баранины.

«Бараний жир зальет весь мир, — в ожидании напеваю (про себя) Петра Мамонова. — Бараний жир залепит глаз, бараний жир залепит нас». Бараний жир залил глаза убийцы, ведь это так просто — зарезал невинного барашка, потом официанта. С точки зрения вечности — невелика разница.

Тем временем официантка приносит похлебку пити — в горячем и пахучем, чуть грязноватом глиняном горшочке, — а также самодельную лепешку, посыпанную семенами чернушки.

Баранина и картошка тонут в наваристом бульоне со специями, курдючное сало сообщает специфический аромат. Сверху, закрывая доступ к мясным прелестям, возлежит половина размоченного в жирном отваре помидора, а под ним, тоже здоровенный, кусман вареной моркови. Огненный душистый бульон растекается по внутренностям, баранина — не то чтобы нежная, но мягкая, вкусная, — опять напоминает о песне Мамонова:

«У каждой бабы есть свои люляки. И если ты не любишь темноты, смотри на женщин с жадностью собаки. И, уверяю я, увидишь ты: эти люляки баб. Жирные люляки баб, сочные люляки баб…».

Еще через 5 минут на столе появляется каурдак — средних размеров баранья кость с мясом, еле заметная под покровом репчатого лука и кинзы. По периметру ее украшают помидоры и огурчики, похожие на отчаянно молодящихся, но в общем-то безнадежных уже барышень. В отличие от горячего пити каурдак еле теплится и безнадежно застревает в зубах. Покончив с бараном — на это потребовались усилия, — я сделал несколько глотков пакетированного зеленого чая (30 руб.) и, следуя примеру посетителей заведения, откинулся на мягкую спинку дивана. Черная подушка из кожзама чавкнула. Трапеза вышла в общем недурной, за исключением мертвецкого запустения и неработающих туалета и кассового аппарата.

Орудуя зубочисткой, я явственно ощущал странность этого места. Подобное я испытывал, пролетая на самолете над Ираком по направлению в Израиль. В голове не укладывалось, что лечу над страной, которая на многие годы превратилась в кровавое месиво, а я — вот он, рядом. И там, и в «Азии» шокировал не сам факт свершившегося кровопролития, а обыденность смерти, такая же банальная, как запах мяса, сайдинговый фасад и кусок баранины, застрявшей в зубах.


Владимир Иткин
Фото Татьяны Кривенко

читайте также

  • В эфире
  • Популярное
Реклама