«Елена»: животные россияне

Киношедевр новосибирца Звягинцева показывает, что семейное убийство в нашей стране — дело естественное

В Новосибирске — неделей раньше российской премьеры — показали «Елену» Андрея Звягинцева. Главный российский фильм года — если судить по присутствию на мировых фестивалях (победа в программе «Особый взгляд» в Каннах) и потенциалу западного проката. Выходец из Новосибирска Звягинцев в 2003 году внезапно прославился дебютным фильмом — «Возвращением», победившим в Венеции. Тогда Звягинцева полюбили за эстетскую красоту, притчевость и то, что его можно представлять миру как «нового Тарковского». За то же самое — только гипертрофированное — второй фильм режиссера «Изгнание» получил неоднозначные отзывы. Ну а новый фильм выглядит наиболее совершенной работой Звягинцева.

Справка: «Елена» (Россия, 2011) — драма о пожилой жене богатого мужчины, которая решается на преступление, чтобы помочь своему сыну от первого брака. В ролях — Надежда Маркина, Андрей Смирнов. Режиссер — Андрей Звягинцев («Возращение», «Изгнание»). Награды — специальный приз жюри программы «Особый взгляд» на Каннском фестивале-2011. 109 мин.

Елена — скромная, грузная женщина за пятьдесят. В собственном доме — точнее, просторной квартире богатого мужа, — она похожа скорее на домработницу. В прошлом Елена — медсестра, муж Владимир — ее бывший пациент; они вместе десять лет.

После немногословного завтрака с мужем Елена едет — электричкой — на окраину города, в безнадежное панельное гетто. Там ее ждет, поплевывая с балкона, безработный, брюхатый пивком сын. С ним крикливая невестка, внук-младенец и внук-подросток, который порывается сбежать от «запарившей бабки» к пацанам у подъезда.

Героиня исправно возит им свою пенсию и пакеты продуктов. Так что жизнью семейство было вполне довольно, пока не возникла нужда откупить старшего внука от армии. Муж Елены спонсировать эту жизненно важную операцию отказывается.

Елена сохраняет внешнее спокойствие, а потом — так же тихо и деловито, как до этого застилала постели, — совершает идеальное (в смысле классического детектива) убийство.

Сам же фильм, по сути дела, — антидетектив. Если суть детектива — в восстановлении равновесии мира, латании опасной дыры в виде неизвестного убийцы, то в «Елене» мир абсолютно равнодушен к произошедшему. Да и большим сюжетным секретом это убийство не выглядит.

Первые три минуты фильма могут изгнать из зала нетерпеливых. Выдержавшие, впрочем, обнаружат, что при всей рутинной неспешности фильм — внутренней энергией — держит внимание жестко до самого финала. Но первые три минуты — статичный кадр фасада дома героини. Этим же кадром фильм закончится — за окнами дома случились экзистенциальная драма, необратимый шаг в бездну, одна цивилизация сменила другую, — внешне фасад остался неизменным. С героями получается так же. Они не показывают, что у них внутри, ими управляют инстинкты и рефлексы. Еленой — материнский инстинкт и размеренность жизни домашнего животного: спать, есть, убирать. Ее мужем — рациональность заведенной машины: деньги, ярые тренировки дряхлеющего тела, таблетка «Виагры».

Самые говорливые (собственно, и говорящие вместо молчаливых героев) члены семьи — телевизоры в спальнях. Телевизор Владимира вещает о спорте, — упорядоченном мире, где побеждает сильнейший. Телевизор в спальне Елены, как сытое брюхо, урчит голосом Малахова и радостью от того, что «в колбаске нет картона», из передачи «Контрольная закупка».

В первых фильмах Звягинцева не было явных признаков времени и географии. «Елена» же накрепко вплетена в современную Россию. Это затрудняет аудитории глубокий заплыв на дно фильма — где, очевидно, задумана универсальная притча.

Один раз героиня пытается обратиться к богу — высшие силы выполняют просьбу, но уже некстати; другой раз кажется, что они отреагировали на бунт Елены — когда на панельный жилмассив вдруг обрушивается апокалипсис. Но апокалипсис оказывается ложной тревогой.

Несмотря на то что «Елена», в общем-то, — кино об ужасах, на которые способен человек, способный ежедневно смотреть российское телевидение, — Звягинцев продолжает, как и прежде, торжественно оперировать категориями мифов. Массивная, скупая на улыбку, готовая и на самопожертвование, и на принесение в жертву других Елена — этакая явная родина-мать. Два ее дома — базовая для мифологии оппозиция центра и окраины. Центра — упорядоченного, безопасного и разумно устроенного. Окраины — варварского хаоса. На окраине есть даже настоящие врата ада — жерла ТЭЦ, которые дымят за окном у Елениного семейства. Главный страх мифов (как в излюбленных страшилках националистов) — то, что варвары могут ворваться с окраин в наши уютные дома.

И социальный конфликт в «Елене» строится именно на этом мифе о противостоянии цивилизаций. Это конфликт не богатых и бедных (бедные в этом фильме не изменятся, даже если завалить их деньгами).

Это конфликт мировоззрений. Мировоззрения рационального, «западного», чуть ли не протестантского — у мужа Елены. И естественного, инстинктивного, хаотического — у самой Елены и ее окончательно опростившихся потомков. «Случайно получились — как у всех», — удивляется Елена вопросу мужа о том, зачем в семье ее безработного сына так исправно рождаются дети. Конфликт ценностей — очень обсуждаемый. Как и вопросы о том, как их примирять и сочетать, какие моральные границы можно преступить ради «своих», где помощь нуждающимся переходит в лицемерие, от которого всем будет только хуже? От людей, которые считают, что знают на эти вопросы точные, единственно правильные ответы, хочется держаться подальше. «Елена» — мощное и недоброе кино, мизантропичное (местами до почти неприятного снобизма), но точных ответов в нем нет.


Елена Полякова
Кадры из фильма — kinopoisk.ru

читайте также

  • В эфире
  • Популярное
Реклама